Большинство из тех, кто в нашей стране претендует на то, что выражает общественное мнение, в одночасье пополнив ряды плакальщиков по России лет двенадцать назад, так и пребывает в этой по-своему удобной позиции. И ведь до того народ зачумили, что, как выяснилось, кандидатом номер один на 2008 год большинство опрошенных видят господина Шойгу, которому теперь впору расширить имя: Сальвадор-Сотер-Сергей.

Если б дело сводилось к выражению чьей-то партикулярной точки зрения, то и ладно, но суть в том, что эту позицию плотно обсели редакторы читаемых газет, журналов и телевизионных передач, на ней, как на жердочке, обустроились присяжные комментаторы событий. И это еще можно было бы как-то пережить, когда б в СМИ допускались иные точки зрения.

Но ведь не допускаются.

В "РЖ" вот публикуют про битву Рыбинска за самость. В других местах - нет. Предлагают мне написать статью. О чем хочу, говорят. Хочу написать о том, как складываются дела в Минусинске, куда нацелился массовый исход на юг (сибирский, но юг, широта Саратова) молодых норильских пенсионеров. Рядом с обветшавшим городом, давно впавшим в грех уныния, возникает иной, полный энергии и по нашим меркам отнюдь не бедный. Новый Минусинск еще не захватил в теле старого господствующие высоты, но близится к этому, уже перестраивая разорившийся кинотеатр в аквапарк. Конфликты неизбежны, но ведь это конфликты возрождения. Мне кажется, что это по меньшей мере любопытно. Нет, редакторам это не любопытно, поскольку не ложится в мозаику расцарапывания ран и раздирания одежд. На телевидении это тем более не интересно - говорят: пропагандой не занимаемся. Забегает ко мне знакомая после поездки в Ангарск - глаза сияют от восторга. И восторг этот - по поводу людей, которые там живут, работают, веселятся и вымирать отнюдь не собираются. Это публиковать не хотят. И на ТВ показывать не хотят: что же это, говорят, мы будем пропагандой заниматься?

А я хочу заниматься пропагандой. Пропагандой живого, что, полагаю, более чем уместно, пока вокруг всех и каждого уговаривают, что мы обречены доживать на погосте. Почему бы, собственно, не заняться пропагандой жизни, когда социологи, из числа столь известных и уважаемых, что имена называть не хочется, под флагом объективного исследования, самой лишь формулировкой вопросов заняты прямой провокацией бунта? Когда им вторит ведущая барышня на ТВ, кокетливо вопрошая: до какого момента люди будут терпеть. Когда из года в год похоронным камланием занят товарищ Караулов?

Только не надо причислять меня к сторонникам "партии жизни" господина Миронова - до сих пор культа жизни я у него не обнаружил. И к розовым очконосцам - не надо.

И ругаться необходимо, вот только цель для злой аналитики надо указывать точно, а то вот на третьем канале вопиют: доколе правительство и т.д. Когда говорят "правительство", речь, ясное дело, о Федерации. Мне в деятельности этого правительства многое не по душе, но тут-то речь о продаже двух сотен детских садов подходящим фирмам, и единственная инстанция, которая несет ответственность за эту продажу и вправе либо добиться по суду признания сделок ничтожными, либо выкупить собственность, - это правительство субъекта Федерации под именем Москва.

Можно, конечно, вешать на Чубайса облезлых от старости собак, но можно задать детский вопрос: на каком это основании энергетики навострились требовать с застройщиков плату за подключение к сетям, когда обеспечение инфраструктуры есть единственный raison d'etre для РАО "ЕЭС", а стоимость подключения уже включена в тарифы? Кстати, к "Газпрому" это относится точно в той же степени, хотя на господина Миллера собак у нас вешать как-то не принято. И вообще, разбираться в якобы запутанных вещах, вытаскивая подноготную на свет, принято только у криминалистов.

Хочу писать не только о географии некрупных иностранных инвестиций в российскую провинцию, но и о тех новых конфликтах группового самосознания, которые, вследствие этого процесса, рвут ранее целостную в запойно-вороватом унынии ветошь российской глубинки. Об изменениях, внесенных в ее жизнь процессом перемещения почти сорока миллионов людей по российским просторам за последние пятнадцать лет - не только в историческом, но и в биографическом измерении процессом стремительным, и потому неизбежно трудным. О бурной жизни российского среднего класса в Интернете: вокруг единственного компьютера в доме разгораются нешуточные страсти, и катарсис наступает лишь в тот момент, когда семья прирастает вторым, а то и третьим прибором (у детишек свои сайты).

Парадокс. Доклад написать на эти темы можно. Книгу опубликовать - можно, а вот пробиться с этим в большую прессу и на ТВ нельзя.

Если (надеюсь) в Общественной палате сложится рабочая комиссия по проблемам коммуникационного пространства - благо, несколько человек, способных ее раскрутить, в составе палаты уже есть, и несколько еще добавится, - буду в числе первых, кто станет настаивать: забытый разговор об общественном телевидении пора начать заново. Где-то, черт побери, должно же быть зеркало, в котором страна могла бы узнавать о себе самой, во всей пестроте. Сделать это вполне возможно, но только при одном условии - никого из ныне командного редакторского и телевизионного люда брать туда нельзя.