Остров Татарстан - крепость государственного капитализма с ярким местным окрасом. В этой модели муниципальному началу дозволено быть только одним - структурной частью механизма государственной власти.

В отличие от нефтяного Альметьевска, где полы школьных коридоров устланы мрамором, а бортовой камень выкрашен автомобильной эмалью в серебро, в Елабуге ни мрамора, ни эмали нет. До революции это был цветущий городок Вятской губернии - уцелело несколько белокаменных плит, которыми хлеботорговец Стахеев вымостил здешние тротуары. Гимназия же столь велика, что во время войны она вместила солидную часть эвакуированной Академии Наук СССР. За массовую поддержку Белых в Гражданской войне большевики город не взлюбили. И ничего тут не строили. Зато городок и уцелел - старый русский городок с легким татарским акцентом.

В конце 70-х годов союзный Госплан решил поставить у Елабуги автозавод. Уже была дирекция, я сумел убедить ее включить в смету строительства средства на реставрацию города… Ясное дело, город к этому отношения не имел. Затем все остановилось, и Татарстан принял в управление одни каркасы цехов. Уже в новое время пытались наладить отверточную сборку Опеля-вектры - детали везли аж из Латинской Америки!

Теперь с герба Елабуги убрали герб Вятской губернии, и поставив на его место коронованного дракона Татарстана, учредили Особую Экономическую Зону. Южные корейцы, концерн Хёндэ, отреклись от ранее данного согласия. Налоговые льготы им недостаточны. Перекинулись в Ростов/на Дону, уверяют, что сюда и не собирались. Зато пришли китайцы - концерн "Великая стена" будет здесь собирать, а затем производить внедорожники. Главный российский инвестор в инфраструктуру - банк "Ак-Барс". Благодаря поддержке правительства Татарстана - крупнейший банк Поволжья.

Зона от города в стороне, так что Елабуга, скорее всего, уцелеет. Совсем ветхие домишки снесут, предоставив новое жилье: по условиям ипотеки, без первоначального взноса или по договору найма. Новые компактные котлы будут давать тепло и горячую воду в дома, пять нерентабельных городских котельных ликвидируют. Все - из республиканского бюджета. У Елабуги есть мэр, Ильшат Гафуров. Как и все районные головы и главы городов республиканского подчинения, он назначен президентом Минтимером Шаймиевым. О таком только мечтают российские губернаторы.

Казань - дело особое. Чем более Татарстан настаивал на своей самостоятельности по отношению к Москве, тем заметнее воспроизводение Лужковского московского стиля. Под несколько сомнительное тысячелетие Казани освоили 3 миллиарда субвенций из федерального бюджета - сгоряча снесли множество крепких старых домов - чтобы успеть к празднику и не мучиться с реставрацией. Тот же гигантизм казенных построек, что в Москве, те же неловкие попытки поженить эстетику модернизма-прогрессизма и сочинение некого местного стиля. Поставили в Кремле огромную мечеть, у которой нет ничего общего с традициями здешних культовых построек. Старую, живописную Казань стерли с лица земли почти целиком. Оставили- по-российски европейскую Кремлевскую улицу до Университета. Переделали пешеходную. Расставили на ней недурные бронзовые скульптуры и очень неудобные скамьи. Но, в отличие от, скажем, Саратова, где обустройство пешеходной улицы рассчитано на разный карман, в Казани - как в Москве - одни бутики. Толпа по вечерам пьет пиво из пластиковых стаканчиков и наслаждается караоке. Так или иначе, но, принудив бизнес делиться, республика в целом осуществила программу сноса ветхого жилого фонда, и от живописных, но мало пригодных к жизни закоулков не осталось и следа.

В глубинке небогато, чисто, в порядке дома, ворота, наивно и мило украшенные. При всем том молочный концерн "Эдельвейс" держит крестьян за горло. Он практически монополист, и закупочные цены едва позволяют свести концы с концами. Говорят по-татарски. По-русски тоже, но плохо. В промышленных Набережных Челнах или в Нижнекамске во дворе мечети тебе могут недобро сказать: вы здесь в гостях, говорите по-татарски. Но тот же Нижнекамск с редкостным в России энтузиазмом встретил выставку художников-авангардистов.

Юбилейные торжества кончились, и ввод жилья враз сократился - на 40%…Зато здесь открыт первый бизнес-парк - годовая аренда от 60-ти до 100 тысяч рублей за метр.

Казань - город двуязычный, а деликатный баланс его татарского и русского начал в целом поддерживается президентом Шаймиевым, без которого ни одно значимое для столицы решение, разумеется, немыслимо. Устав города можно занести в книгу Гиннеса - в нем всего 5 статей. Мэр тут избирается городской думой как ее глава. Жители тут не при чем.

Честно говоря, внешнему наблюдателю не дано понять, каким все же образом Минтимер Шаймиев сумел укротить страсти, кипевшие в начале 90-х годов. Много позже меня, держа за пуговицу, здешний журналист с такой страстью уверял, будто только латиница может передать все оттенки фонетики татарского языка, что становилось не по себе. Загадкой остается и то, как удалось прижать к земле казанские и челнинские преступные группировки.

Историю не переделать, и пока российские учебники не выправят досадные для татар перекосы, некая напряженность никуда не денется. В самом ведь деле, не казанские же татары (булгары по преимуществу) воевали Русь, и вмешательство Грозного в казанскую смуту было-таки аннексией, внятного оправдания не имевшей. Собственно, только о признании этого и речь, поскольку ни один вменяемый человек в Казани не отрицает благотворное воздействие университетской русской культуры.

Патриархам по осени жизни наскучивает управлять людьми, и они начинают думать о реконструкции самой природы. Сталин тянул лесополосы от Арктики до пустынь. Хрущев тащил кукурузу в Архангельск. Лужков возжелал развернуть сибирские реки на юг. Шаймиев поддержал возведение новых островов на реке Казанке, где она впадает в Волгу. За проектом, как утверждают местные эксперты, интересы президентского сына Радика Шаймиева, автогонщика-бизнесмена, и пивного короля республики Айрата Хайруллина.

Пока у власти Минтимер Шаймиев, все спокойно. Все конфликты, напряженность между пассионарными татарскими националистами и националистами русскими, зреют в глубине, под внешней благостью. Федеральный центр упорно закрывает глаза на, мягко говоря, прохладные отношения Татарстана с Башкирией, где тамошних татар массово записывали башкирами во время последней переписи. Закрывает глаза, хотя, разумеется, несогласованность нефтехимического комплекса соседей мешает обоим. Да и вопрос о преемнике в Татарстане не менее значим, чем в большой России. Унаследовать благость не удастся никому.

Но пока здесь порядок, и никому не известно, как на самом деле относятся к идее местного самоуправления горожане что маленькой Елабуги, что огромной Казани, завороженные несомненным авторитетом Бабая, "дедушки", как все именуют Шаймиева за глаза.