Есть немного людей, к которым я питаю слабость. Павловский занимает среди этой минигруппы почетное место. Утомленный жизнью Герцен говорил как-то, что романтик есть человек, не имеющий органа понимать реальное. Герцен ошибался и в этом. Павловский способности понимать реальное не терял, но романтиком пребудет до конца дней своих. Это и симпатично.

Стоял я как-то в бывшем Фонде культуры, как сиротиночка, и наскакивали на меня свирепые граждане по имени Лева Пономарев, Юра Самодуров, Вячек Игрунов и иные. И видели они во мне ненавистную номенклатуру и жаждали меня окончательно извести. И довели они меня до предынфарктного состояния, но тут меня пожалел Глеб, и они меня таки не извели, впоследствии говоря, что, может, и правильно, что не загнали за Можай окончательно.

Лежал я как-то на критском пляжу и наблюдал, как потомки египетских кошек ластились к Павловскому, угадывая в нем своего.

Сидел я как-то на полу павловской хижины, на подушке. Хорошо, что сидел, так как Глеб с ходу предложил мне возглавить экспертную работу по вставлению Лужкову фитиля возможно корректным способом. Поскольку вставать с пола было неудобно, оставалось согласиться возглавить экспертный совет "Московской альтернативы", из чего произросли немалые забавности в дальнейшей жизни.