|
В 1982 году, когда мне, как и многим другим, казалось,
что жизнь потихоньку замирает, что потолок всякий день на
сантиметр ниже давит на темя, что вот-вот все замрет вконец,
я переводил стихи из цикла «Господин Когито» Зигмунта Херберта,
малоизвестного у нас польского поэта.
Пан Когито и движение мысли
Бродят в голове мысли —
обыденное выраженье.
Обыденная идиома
переоценивает движение мыслей.
Они в большинстве стоят неподвижно средь убогих пейзажей
серых холмов засохших деревьев
бывает подходят к бурлящим потокам чужих мыслей
станут на берегу
на одной ноге
как голодные цапли
с тоскою помнят ручей усохший
крутятся в циркуль в поиске зерен
не ходят ведь не зайдут не ходят куда идти-то
сидят на камне
ломают руки
под хмурым
низким
черепа
небом.
Публицистика вокруг лопнувшего финансового нарыва вновь
обнажилась в неприглядной своей наготе: действительно, сущностных
аналитических материалов что-то не видно. Большинство надрывных
перьев старательно избегает не слишком веселого, но наиболее,
кажется, значимого сюжета. В самом деле, куда как легко
швыряться камнями в силуэты реформаторов-олигархов (они
же, как мило обозначил Лейбов, — олигаторы и реформархи),
испытывая мазохистское удовольствие от рассказов о том,
как нас всех обкрадывали банкиры и прочие. Это не только
легко, но и непродуктивно по существу, так как привычным
образом разворачивает внимание на персонификацию зла.
Может быть, настало наконец время для отваги, необходимой,
чтобы глянуть в глаза правде российского бытия. Смею утверждать,
что цепочка событий с самого 1992 года была единственно
возможной и все разговоры о якобы упущенных вариантах суть
типический российский треп. Накопившаяся за десятилетия
жажда обрести все и сразу в равной степени выразилась и
в хищничестве денежных контор, торговцев или владельцев
неликвидов, и в беспорядочном заглатывании содержания анатикварного
магазина западной мысли, и в измене рационализму.
Иначе могло быть сугубо гипотетически, то есть при замене
вполне натуральных сограждан на ангелов или роботов, то
есть — не могло.
Здравствуй, похмелье! Разумеется, разглядывать новые ценники
и сдувать крошки с монеток противно. Но несмертельно. Обойдемся
без зельцера — рассольцем.
Возврата к прошлому не бывает, да и необходимых для попытки
реституции накоплений нет, демонстрационная версия экономики
«как у людей» отключена за исчерпанностью предоплаты, так
что возвеселимся, братие! Вновь нам дарована ситуация, которую
всякий исследователь бытия считает редкостной удачей: на
наших глазах (и на наших карманах) будет разворачиваться
совершенно новый процесс трансформаций. Эту ситуацию надо
изучать во всех её мимолетностях. Даже тривиальности, вроде
табачной монополии, приобретут черты лишь в части предсказуемой
специфичности, а реконструкция информационного поля России,
спровоцированная финансовым кризисом, имеет уж ту благую
сторону, что во весь рост встала задача повторного самоопределения.
Выжить могут Маринина, «Мегаполис-Экспресс» и… острая работа
мысли. Оная работа мысли в весьма незначительной степени
предопределена ростом курса доллара или замораживанием вкладов.
|
